Помочь форуму (мин. 100 рублей) .

Литературный форум "Старая Птичка"

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Литературный форум "Старая Птичка" » Lucky » Без названия.


Без названия.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Я стоял на площади трёх вокзалов и рассуждал.  Ближе всего к стоянке, где я бросил свой автомобиль, был Ленинградский.  Но на севере нашей бескрайней Родины было уже не очень тепло.  Ярославский?  Хрен редьки не слаще.  Разве что махнуть на Дальний Восток?  Нет, не выдержу я неделю в купе с попутчиками.  Получается Казанский.  Чужая религия, чужой язык.  Зато Кул Шариф можно посмотреть. 
Пол часа назад я положил (Положил. Ха! Швырнул!) на стол руководителя департамента (хотя, в некотором смысле «положил», но не на стол а него самого) заявление на отпуск.
- Ну и куда же ты собрался? – откинувшись в кресле и состроив премерзкое выражение лица спросил тот.
- В деревню. В глушь. В Саратов!
- То же мне Чацкий.
Я вышел, хлопнув дверью, не дожидаясь подписи или, что скорее всего, обоснованного отказа в грубой форме.
Последние дни сдачи проекта буквально доконали меня. Ежедневная тяжёлая работа, совещания, заканчивающиеся далеко за полночь, тяжёлые споры с сотрудниками. И что в итоге? Труд нескольких месяцев работы моего департамента оказался никому не нужен. Площадка под огромный нефтеперерабатывающий комбинат будет расположена не в рассчитанном нами месте, а небольшом уездном городке, мэр которого является родственником министра энергетики России. Вот тебе и вся логистика, сейсмология и проектирование. Вот тебе бабка и Юрьев день.
И вот я на площади трёх вокзалов безуспешно пытаюсь сообразить с какого вокзала можно уехать в Саратов.  В конце концов надо же держать данное слово.  Даже данное сгоряча?  Не знаю.  Но другого названия в мою уставшую от бесконечной работы манагера голову не приходило. 
Я зашёл в здание Казанского вокзала и подошёл к кассам, пристроившись в хвост небольшой очереди.  Через пару минут заглянул в окно билетёрши. 
- Вам куда, молодой человек?
- Мне? – я запнулся.  В сам Саратов ехать не хотелось.  Из одной чадящей столицы в другой каменный мешок.  А смысл?  Вот если бы где-нибудь под Саратовом уютную деревушку найти.  Вот это была бы удача!
- Вы билет брать будете или нет? – повысив голос сказала билетёрша оторвавшись от своих очень важных дел и взглянув мне прямо в глаза.  Сзади зашумела очередь. Кончалась посадка на один из отходящих поездов.  И тут я выдал слово достойное быть разобранным на цитаты подобно знаменитому «ключу от квартиры, где деньги лежат».  Как оно попало в моё измученное нарзаном подсознание – ума не приложу.  Я посмотрел на билетёршу.  Оглянулся на очередь.  Потом, зачем-то, взглянул под купол вокзала и выдал
- Мне пожалуйста один СВ в Куганаволок.
Честно говоря, я думал очередь будет смеяться.  Или билетёрша вылезет из своей узкой амбразуры со словами: «Куда, куда?».  Ничего подобного не произошло.  Очередь молчала, а билетёрша хмуро заявила
- Куганаволок с Ленинградского.  Вы ничего не перепутали? 
Я захлопал ресницами в полной растерянности от того, что выдуманное мной название существует на самом деле.  И от неожиданности выдал довольно банальное
- Как с Ленинградского?
- Так! Может Вы имели в виду Волочёк?  Нижний Волочёк?
- Точно, - радостно объявил я. – СВ до Нижний Волочёк.
- А туда поезда не ходят. – сказала билетёрша и демонстративно уставилась в монитор своего компьютера. 
«О боже!»  Подумал я. «Женскую логику придумал явно не Бог.»
- Мужчина! Вы будете билет брать или как? У нас поезд отходит. – возмутилась стоящая позади меня дородная женщина с тремя чемоданами времён СССР.
- Так я уже практически взял. – сказал я громко для всей очереди.
- Девушка, милая! – я почти залез в окошко кассы – мне до Нижнего надо добраться, до Волочка.  Куда мне билет взять?
- Ближайшая станция Орехово-Рябинино. 
официальным тоном сказала она, очень похожим на выпадающие из динамиков объявления о прибытии поездов.
- Беру! - не задумываясь ответил я и оплатил билет.
- 213 поезд. Седьмой путь четвёртая платформа. Отправление через семь минут. 
Я сунул в окошко ещё одну купюру и пошёл искать поезд.

Проснулся я под ровный стук колёс.  В купе было ещё темно.  Вспомнился вчерашний день.  Да, наломал я дров.  Чёрт меня дёрнул тащится в эту «тьмутаракань».  Ну ладно, по крайней мере отдохну.  Парное молоко, … я пытался продолжить мысль, но ничего другого, кроме как «соломенные крыши» в голову не лезло.  Вот так городской житель забывает свои корни.  Да и было ли что забывать?  Какой-то очень маленький кусочек счастья на самом краю детской памяти.  Тёплое солнышко, добрые бабушкины глаза, синие, как полевые васильки.  Только не в начале лета, когда они бывают ярче неба, а ближе к осени, когда они голубые, как акварель, нанесённая на мокрую бумагу.  И глиняный кувшин. Настоящий кувшин, как из сказки!  С густым вкусным парным молоком.  Вагон качнуло и на столе звякнули ложки в гранёных стаканах.  Я встал и вышел в тамбур. «Как она назвала это место куда я еду? Нижний Волочёк?» А вот вспомнить название станции, где надо было сойти с поезда я не смог.  На стене висела схема станций с указанием времени прибытия на каждую из них.  Просмотрев список сверху вниз и снизу вверх, я вдруг упёрся взглядом в название «Орехово-Рябинино». Время прибытия 01-47 стоянка одна минута. – прочел я и посмотрел на часы.
01-46!!!! – я пулей метнулся в купе.  Плащ, костюм, портфель – я чувствовал торможение состава и понимал, что поезд вот-вот остановится.  Одеваться было некогда, и пришлось выпрыгнуть на перрон в спортивном костюме и с вещами в руках.  Поезд тут-же отправился в ночь набирая обороты и увеличивая частоту своих таких успокаивающих перестуков.
Наступила полная тишина. Особенно звенящая после железных, звякающих звуков отходящего от платформы состава. Ночь без луны – такая чёрная, что казалось будто эту густую темноту можно резать ножом.  Пара одиноких, не очень ярких фонарей, освещающих свои ноги.  Треск цикад.
Кроме меня на перроне никого не было. Я присел на лавочку и взглянул на звёзды. Это было волшебно!  В городе я никогда не видел такого количества звёзд.  Даже млечный путь был виден именно, как дорога, а не как воображаемая линия, состоящая из нескольких звёздочек.  Одна из них, ярко вспыхнув скатилась с неба.  «Хорошая примета» - подумал я. «Однако, что же мне теперь делать?». 
Пожалуй, для начала мы дождёмся утра. Я положил ноги на разбухший от вещей портфель и закрыл глаза.
Проснулся я от того, что солнечный зайчик неприятно щекотал веки. Прикрыв лицо рукой, я погрозил пальцем курносой рыжей и очень конопатой девчонке лет семи и тут же, как опытный командировочный взглянул на портфель.
Портфеля не было. Мои ноги лежали на берёзовой палке как на подставке.
Молниеносно сунув руку во внутренний карман, я убедился, что документы на месте. В кармане чувствовался вес дорогого телефона и портмоне.
Я успокоился. Карточки на месте, значит будем жить. Размяв руки после сна на неудобной скамейке, я тронулся в путь. Проблема с выбором пути решилась очень просто. От станции вела всего одна просёлочная дорога. Через роскошное поле ржи, на мой взгляд полностью созревшей и напоминавшей соломенное море во время штиля. Цикады замолчали. Зато высоко в небе, над самым центром поля поднимался к яркому солнцу маленький жаворонок, громко оповещая весь мир о своём великом подвиге.
Но, как всегда, до солнца он не долетел, камнем упал вниз и спрятался в золотой ржи. Далеко-далеко на самом краю поля парил, вырисовывая широкие круги сокол. Было тихо и спокойно. И я пошёл, огибая поле, в сторону светлой берёзовой рощи за которой, скрывался просёлок.
Лето уже заканчивалось, но здесь время как будто притормозило свой бег и зелень берёзовых листьев ещё радовала глаз сочностью красок. Было утро и поэтому солнечные лучи, пробиваясь сквозь листву к невысокой траве, были заметны и похожи на сказочный веер из солнечных нитей.
Рядом со мной перелетая с ветку на ветку трещала сорока. «Весточку о приезжем разносит» - подумал я. «Сплетница!» – крикнул я ей и махнул рукой. Мне показалось, а может и в самом деле сорока приостановила свой перескок и как-то особенно громко, будто огрызаясь, прокричала мне что-то в ответ на своем птичьем языке. 
Настроение было отличное.
Рощица кончилась и поднявшись на небольшой холм у подножия которого лежал роскошный заливной луг я увидел впереди симпатичную деревушку. Она была небогатая, но той запущенности и разрухи, которой я немало посмотрел на просторах нашей необъятной Родины не было. Домики были старые, но ухоженные. Особенно меня порадовал крик петуха и какой-то другой деревенской живности. Это был настоящий сюрприз. И я понял, что меня угнетало во всех этих увиденных мною ранее деревнях. Нет, не безумное количество алкоголиков, которых можно было встреть даже в семь часов утра. Не постоянный мат и даже не бесконечная безысходность, сквозившая во всём. Нет. Меня угнетала тишина. Мёртвая тишина русских деревень. Ни кудахтанья кур, ни блеянья коз, ни коровьего му-у-у-у. Ни гармошки по вечерам. Даже собачий лай был каким-то тихим и нечастым, как будто собаки и сами боялись облаять приезжего. Страх, животный страх накрыл всю Российскую глубинку.
Что ж, после лихих 90-х им было чего бояться.
Я выбрал ближайший к околице дом и пройдя через калитку, которая закрывалась простым кольцом из грубой верёвки постучал в окно с наличниками.
- Чего шумишь? – раздался сзади приятный женский голос.
- Да я это, - я запнулся, увидев настоящую некрасовскую крестьянку в чистой простой одежде и с необыкновенной красоты лицом.
- Я это… В общем, хозяйка, нет ли водицы напиться? А то так есть хочется, что переночевать негде.
Она молча рассматривала меня, щурясь от яркого солнца, светившего ей в ромашковые глаза.
- Я, это, я отдохнуть у вас хотел. У вас комната не сдаётся?
- А сам то чьих будешь?
- Я, этих, московских. Тьфу, москвич я.
- Олигарх поди? Вон треники какие загранишные.
- Да нет, простой служащий.
- Чиновник что-ли?  Галь, А, Галь! Глянь ка кака фифа к нам приехала. Громко сказала она не поворачивая головы.
Из-за кустов смородины, там, где были аккуратные грядки с редиской и укропом, поднялась её подружка и взглянула на меня так, будто я был картиной в третьяковке.
- И шо?
- Чиновник, - сказала первая и прыснула, как девчонка.
- Да нет, я инженер. Обыкновенный инженер. У меня отпуск. Я хотел отдохнуть, молока попить…Я заплачу.
- Устал шо ли? – спросила Галя.
- Ну вроде того сдался я.
Женщины переглянулись.
Первая, имени которой я ещё не знал, сказала, вздохнув.
- А что. Веранда у меня тёплая. И вход туда отдельный. А надолго вы к нам?
- На недельку.
Она вытащила заткнутый под пояс юбки подол и поправив причёску пошла в дом. На крыльце, оглянувшись она меня окликнула:
- Ну что стоишь, как кол стоеросовый, иди в хату. Место твоё покажу.
Мы прошли в дом. Изба была необычно светлой изнутри, несмотря на маленькие, «зимние» окна. Видимо этот эффект создавали глиняные стены, побеленые широкими с ярко выраженной структурой мазками. Повсюду висели белоснежные, но абсолютно не знающие крахмала вышитые полотенца. Подушки на кровати, как-то старомодно сложенные горкой из трёх уменьшающихся подушечек, были накрыты ажурным тюлем.
- А ты шо, неверящий что ли?
Я оглянулся, но через секунду понял о чём идет речь. И посмотрел в правый от двери угол. Иконостас был хоть и не роскошный, но вполне себе впечатляющий. Под тёмно-красным стёклышком лампадки красиво мерцал масляный огонёк. «Живой» - почему то подумал я.
- Прости, хозяйка, не умею я креститься.
- Ну точно – неверящий – заключила она.
- Атеист – сказал я ей, а она сделала вид, что не расслышала непонятного ей слова.
Мы прошли в просторную залу, посреди которой стоял прочный (на века!) стол из оструганых досок. По центру и чуть по диагонали лежал белоснежный рушник, вышитый красными крестиками и петухами. А в центре рушника лежала перевёрнутая миска, явно что-то закрывающая от выветривания. В дальнем углу стоял бидон. Да-да . настоящий эмалированый бидон с крышкой! А рядом с ним такая же эмалированая кружка.
- Молоко? – спросил я с надеждой.
- Щас, будет тебе молоко на столе летом киснуть. Квас это. Муж у меня ушёл стожары править. Придёт уставший, вот встречу. – и она улыбнулась так, как будто внутри у неё загорелась лампочка. Глаза светились теплом и счастьем, а губы розовели, как молодой бутон пиона.
«Любит» - подумал я.
- А где ж я буду ночевать?
- Здесь. – она показала на веранду.
- А тута кушать будем. Ты уж не обессудь (как она легко переходит на «ты», подумал я) еда у нас простая.
Курочка, картошечка. Когда-никогда порося пожарим. Муж вот с поля придёт, если утки прилетели, уток набьёт, нет, так хочь рябчиков настреляет. Коли так, то можно будет юшку сганашить.
Я слушал её и ничего не понимал. Это было так странно. Вроде бы все слова знакомые, язык родной, а вот в предложения понятные моему измученному проектированием мозгу они никак не хотели складываться….
- Юшка? - только и смог сказать я- юшка это хорошо…

+1

2

Э,батенька...
Да вы никак на роман замахнулись?
:huh:

0

3

Это безумно красиво!..

С нетерпением жду продолжения, Lucky! ))

0

4

Я бросил одежду на стоящую на веранде кушетку и предупредил хозяйку:
"Если вы не против, я прогуляюсь до магазина. Не подскажите дорожку?"
- Ишь какой. Магазин. Автолавка у нас. В позабудующий четверг приедет. Если талон на солярку водителю выдадут.
- А если не выдадут?
- Ну, дык. Тогда на послеследующей неделе приедет.
- Вот тебе и раз. А где ж мне бритву взять? Да и карты они, наверняка, не принимают.
Вот так попал. Только теперь я начал понимать, что такое блага цивилизации, а, точнее, их отсутствие. Однако, с присущим оптимизмом я подумал: "Солнце светит, небо синее, воздух чистый. Пойду купаться. Высплюсь, отдохну. А через пару-тройку дней вернусь в город.
- Да ты не переживай. Ишь, разнервничался. Иди, вон, по тропиночке, - она махнула рукой, - на речку. Окунешься, голова посвежеет. А за харчи не переживай. Что с тобой делать? Покормим уж. Как-нибудь тебя. Где двое наедаются, там и третьему кусок хлеба найдется.
Я поблагодарил её и вышел на улицу. Вокруг была настоящая сказка. Дорогу переходили настоящие живые гуси. Через несколько дворов истошно лаяла собака. А где-то с другого конца деревни, оповещая о наступившем полудне, задорно кукарекал огромный петух. Вдоль тропинки росли пыльные крупные листья подорожника, уже пустившие высокие жесткие стрелки., между которыми жужжали трудяги-шмели. Навстречу мне, держа в руках маленькое ведерко с карасиками и закину на плечо удочку из обыкновенной орешины с пробковым поплавком, поднимались два пацаненка. Тот, что повыше, белесый и конопатый, смешно щурился, разглядывая меня снизу вверх. Видно, солнце застило ему глаза.
- Откуда рыбешки, мужички? Никак с рыбалки идете?
- А то ж, - сказал младший, внимательно изучая явно неместного человека, то есть, меня.
- Вода-то холодная?
- С чего это она холодная-то будет? Чай не Рождество и не Крещение.
- До Ильи еще больше месяца. - вступил в беседу тот, что пониже - Вот наступит Ильин день, олень по небу пробежит, в озера да в реки помочится, тогда вода и остынет. А сейчас она, как парное молоко у бабки Марьи. Утром, по росе, еще можно купаться. А щас купаться - тока раков смешить.
- Да? - я ухмыльнулся. говорок у детей напомнил что-то родное, теплое, почти забытое, как пенка на только что вскипяченном парном молоке.
- Ну что ж. Пойду расскажу местным ракам свежий городской анекдот.
Мальчишки улыбнулись и, подтянув штаны, предательски не закрывающие лодыжки, с важным видом, то и дело оглядываясь, ушли домой.

+1

5

Пора бы уже и названием обзавестись! :offtop:

0

6

Мальчишки улыбнулись и, подтянув штаны, предательски не закрывающие лодыжки, с важным видом, то и дело оглядываясь, ушли домой.
Деревенские дома кончились и дорожка всё круче и круче спускалась в низинку, к реке. Вот появились по краям кустарники и осинки - всегда растущие на опушке. Они немного прикрывали свет. Стало темнее и прохладней. Я уже чувствовал запах реки. Ещё один поворот и я с удовольствеим сбежал на песочный пляжик, кое-где поросший зелёной травой и невысокими лесными растениями. Тропинка кончалась у мостков. Они были сделаны из длинных, посеревших от времени жердей, связаных между собой пеньковой верёвкой. Как я не приглядывался, не увидел ни одного гвоздя. Недалеко от берега стирала бельё девица в длинной юбке подоткнутой за пояс и платке из белоснежного ситца с мелкими васильками.
Я залюбовался. Это было и красиво и очень удивительно. Нет, я конечно, знал,как стирали бельё в деревнях. Но увидеть это сейчас! В наше время… Оксана, или как её называли деревенские Ксанка сидя на коленках полоскала бельё в реке, а потом шумно отбив его деревянной колотушкой складывала в корзину. Время от времени утирала локтем пот и принималась опять полоскать бельё.
Я снял рубашку и присел на траву, думая как мне быть. Плавок у меня не было.
Солнце приятно грело волосы, громко жужжали шмели, небо было чистое и бездонное. Белоснежные облака казались такими высокими и далёкими… не то, что в городе, где тяжёлые серые тучи цепляются за бетонные крыши домов.
Ксанка бросила на меня любопытный взгляд, совершенно мимолётный и стала подниматься в гору с тяжёлой корзиной постиранного белья.
- Помочь? А, красавица?
- Хотел бы помочь - не спрашивал бы. - заметно окая отозвалась девица.
Я встал, прихватил рубашку и подошёл к девушке. А та переложила корзину в другую руку.
- Иди ужо! То же мне, ухажёр. - однако сама она не торопилась уходить.
- Из города, чоль?
- Ну да. Из Москвы.
- Вона чо… - девушка погрустнела и потеряла ко мне всякий интерес.
- А что, если б я из Саратова был, мне бы больше уважения полагалось?
- То нам не ведомо. А токмо москвичей нигде не любят. Вот. - сказала, как отрезала и пошла в деревню.
Я преградил ей путь, находясь в игривом и очень весёлом настроении. Природа, речной воздух и солнце кружили голову.
- Так уж и нигде? А где ты была? В Греции? В Испании?
Она остановилась и внимательно меня рассмотрела.
- Ишь какой. А тебе вот так всё и расскажи. Люди так говорят. А люди врать не будут.
Она ловко меня обошла и покачиваясь, что напомнило мне утреннюю стайку гусей без видимых усилий поднялась в гору и скрылась за поворотом. Я ещё посмотрел ей вслед. Какие, всё таки у нас В России красивые женщины! И это не тольео красота фигуры или лица. Нет. Они красивые чем то ещё. Внутренней силой, независимостью и потрясающими трудолюбием и самоотдачей. Оставаясь при этом, бесконечно нежными и преданными. И… ранимыми.
Вздохнув, я обернулся лицом к реке. У мостков, облокачиваясь локтем на перила стоял здоровенный детина в широких деревенских штанах, заправленных в начищенные хромовые сапоги и потирая здоровенную жердь внимательно наблюдал за нашим диалогом из-под нависающего на глаза роскошного чёрного чуба, сознательно выпущенного из-под мятой кепки с блестящим чёрным козырьком.
Волосы на затылке у меня встали ёжиком. Эта странная особенность всегда происходила со мной, когда я чувствовал опасность.
Я бросил рубашку на траву и стал растёгивать брюки с невозмутимым и независимым видом насвистывая что-то похожее на “Сердце красавицы склонно к измене…” Почему мне вдруг вспомнилась эта древняя ария? Не знаю. Видимо соответствующий антураж навевал именно такие ассоциации. По крайней мере петь “You are beuteaful” совсем не хотелось.
Парень прошёл мимо, похлопывая по жерди и развернувшись, что бы не спускать с меня глаз скрылся вслед за Ксанкой.
А я позабыв про всё на свете, нырнул в чистую тёплую воду и громко фыркая и специально шумно бултыхаясь поплыл сажёнками на середину реки.

http://s6.uploads.ru/t/AZaY9.jpg

+1

7

Вода, солнце и свежий воздух, действительно взбодрили и подняли на недосягаемый уровень и без того отличное настроение. Я понежился загорая и лёжа прямо на траве. Соломка, которую я пожёвывал от нечего делать (скорее для того, что бы вспомнить детство) касалась своей пушистой метёлкой белоснежных облаков. Было здорово и приятно щуриться на яркое солнышко, слушать неназойливых шмелей и ощущать всем телом живость окружающего мира. Понимаете? Живость. В городе таких ощущений нет. Бетон. Стекло. Дела и заботы. И все - неотложные и безумно важные.
А здесь царила свобода. Во всём. Свобода и покой. И это было прекрасно.
Но, надо было идти. Желудок всё настойчивее напоминал о своём существовании.
Я встал оделся и посмотрел на тропинку. И растерялся. В гору, в сторону деревни, вело две тропинки! “Ну что ж, - подумал я,- я же не Буриданов осёл!” - и ничтоже сумняшеся уверенно пошёл по левой.
Трудно сказать, когда я понял, что иду не туда. Во-первых это стало ясно по прошедшему времени. А во-вторых по тому, что перелесок из ив, калины и осинок, что обычно растут вдоль реки давно кончился, а берёзовая роща, светлая и чистая так и не началась. Вместо неё я попал густой старинный лиственный лес, где по большей части росли вековые дубы, совсем не внушавшик счастья и радости своими чёрными морщинами коры и распроставшимися в безумном танце ветвями. Лишь листья, напоминавшие волнистый пряник, жёсткие и крупные, своей молодой ещё в начале лета зеленью немного скрашивали эту суровую красоту нетронутого цивилизацией леса.
Будучи склонным к математическому складу ума, я трезво рассудил, что у тропинки непременно должен быть и конец, раз есть начало. Спустя некоторое время я понял, что это совсем не обязательно в этом мире, но тогда я ещё ничего не знал об этих удивительных местах, куда я попал волею случая и своей вспыльчивости. Но об этом чуть позже.
А пока..

http://s6.uploads.ru/t/A5Cts.jpg

0

8

Lucky!
Жду продолжения с нетерпением!
Как же красиво.
"...радости своими чёрными морщинами коры и распроставшимися в безумном танце ветвями...
...листья, напоминавшие волнистый пряник..."
http://fotoham.ru/img/picture/Dec/12/2b0cff41a3b1c4be78baf71dec273c8a/mini_4.jpg

0


Вы здесь » Литературный форум "Старая Птичка" » Lucky » Без названия.